Маленький мирок

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: by izabella (список заголовков)
19:39 

Я ведь обещал, каждый день вести запись...
Но сегодня...
Мне кажется, так мало есть о чем сказать....


Я решил вести дневник
"О людях"...
Зачем?
Может, чтобы помнить о каждом...
помнить о людях окружающих меня...
-Зачем их помнить, они ведь никуда не денутся... - говорит маленькая Изабелла, покачивая шарнирными ножками, одетыми в розовый атлас. Она красивая. Красоте не нужно помнить Вечность...

День Первый.
Юля Валерьевна.
Она двигается медленно, как будто движения - это усилие. но удивительно грациозно, словно старая пантера, при всей своей громосткости и тяжести.
Она никогда не двигается рвано, быстро. Не спешит, я никогда не видел чтобы она бежала по лестницам, спешила что-то отдать. Как королева она обходит школу. Среди капризных принцев -школьников, она кажется строгой наставницей.
В ней есть что-то неуловимо благородное, в чертах. Выражении лица, голосе. Как будто поставленный, но в то же время искренний. Так умеют лишь актеры - играя, быть собой. Она уже не молода, но все равно свежа. Строгость, справедливость и закон - это олицетворении чести нашей бесчестной школы.
Наш завуч.


Учительница Немецкого.

К сожалению, ее имя для меня загадка.
Для того, кто всю жизнь слышал лишь английский твердый акценты, впервые услышать немецкую правильную речь - словно услышать трель гитары или виолончеля, за исключением того, что ни один инструмент, который был слышан мной, не был похож на этот язык, на правильный акцент, на мелодию голоса нашей учительницы. В ней читалась немецкая правильность, немецкая выдержка - сухая, как звучание правильных согласных, гласных...
И никто, никто из присутствующих "немцев" учеников не мог произнести так. Так...
Ах. С придыханием, шершавый, будто язык змеи. Я бы хотел слышать его часто. Не в песнях Рамштайн - тяжелых, сложных для понимания, а именно так. Из ее уст. у нее звонкий голос, гулкий, но не тонкий, не писклявый. Интересный. Он напоминает Орган. Звуки органа в хитросплетении мелодий флейты. Невыносимо приятно, вслушиваться в отточенный, живой язык. Шершавый язык. Множество глухих согласных.
Она знает три дополнительных языка, кроме русского, Немецкий, Английский и Французский, но ничто кроме вышеописанного не звучит у нее так же красиво, проникновенно. Сухой Чопорный Английский язык не для ее уст.
А Французский кажется наигранным, чужим.
Сама учительница удивительной красоты женщина. Красивые прямые тонкие, но сильные волосы едва доходят до плеч, отливая Черными и бордовыми оттенками в рыже-красном зареве волос. А глаза, узкие, рыбовидной формы, такие же как у большинства русских, но в купе с красными волосами, они кажутся двумя изумрудами, обрамленными в золото. У нее Персиковая кожа. Ходит она быстро, медленная походка ее смотрится аляповато, смешно. В ней остался еще этот юношеский блеск, лоск, красота. Лишь горькие складки у кончиков губ, глаз, на лбу выдают истинный возраст. Ах, да, у нее тонкие симметричные губы. С очень четкими контурами. Губы, которые она подкрашивает, в так органично смотрящуюся бордовую помаду. Она не смотрится ярко, или бледно. Она служит венцом этих губ, не прикрывая их красоту.

«Продолжение следует»

@музыка: флер - Зафиксировать вечность, Plastic tree...

@настроение: Тоскливое, отреченное

@темы: О Реальности, by Piero, by Izabella, by Antounette

14:04 

-Бабочки порой бывают такими хрупкими, правда?
Так хочется протянуть к ним руки, но не касаться. Шептать имя той бабочки, что задела. Но я ведь его не знаю? Но разве это важно? - она тихо рассказывала, вела свою линию на бумаге, розовым карандашом, вокруг было слишком весело, на обоях расхаживали клоуны с яркими разноцветными шарами, парк крутился игрался и напевал такие знакомые, украденные из детства песенки. И вправду, такие знакомые.
-Аккуратней ведите линию, миледи, - обращалась строгая Антуанетта, только заметив, что ее ручка слегка откланивалась. - Вы же не хотите испортить свой рисунок.
- Эта Бабочка потрясающая. Знаете? Да, конечно знаете, ведь вы знаете все на свете, . - она едва заметно кивнула и прикусила розовый язычок, прикрывая трепещущие пушистые лиловые ресницы.
-Она приносит столько боли. Почему вы вспоминаете о ней? Это не позволительно: Куклам помнить о людях. Мы прекрасные существа, и у нас целая вечность впереди, а вы помните о каких-то жалких людях.
-Не смейте так говорить! - она вскричала,и карусели на обоях вмиг затихли, а кончики носиков серых и бурых мишек высунулись из коробки. Они словно почувствовали те мимолетные переживания, что так ярко окрасили кончики золотых волос, завивающихся в пружинки кудрей. - Мы должны помнить их. Неужели вы не понимаете? Что мы существуем только за счет этой боли. Иначе бы вы были одна. Такая здравомыслящая, холодная.
-А вы не смейте со мной говорить в подобном тоне. - она не повысила голос, но достаточно ее тембру колыхнуться от состояния покоя в влияние власти все вокруг улавливают эту перемену. Рыжая королева никому не давала покоя при своем несогласии или же беспокойстве, точнее никто не имел права быть спокойным. - я прекрасно знаю о возможностях нашего рассудка, миледи. И он бы создал другой рай, без людей.
-Без людей? - девочка невольно осела на пол, и взглянула на нее остекленевшем веселым взглядом, именно кукольным, словно ее просто перевернуло, словно жизнь могли высосать из полуживого сердца лишь два слова.
-Глупость. сломанные куклы способны только повторять. - Антуанетта встала из-за стола, напротив, одарив марионетку упавшую на мягкий белый ковер презрительным взглядом. Но то было живым презрением, почти настоящим, почти человеческим.
Если бы Изабелла так легко не сломалась, то может быть она смогла бы смотреть таким же взглядом. Под ноги златокудрой куклы упал красный тюльпан, и грациозно махнув копной кудрей, убранных в высокий хвост, старшая кукла удалилась. Ведь она точно знала, нужна еще одна вечность. На этот раз слишком долгая, чтобы марионетка могла вновь ходить, говорить, именно сама, и улыбаться по-настоящему...
А что такое настоящее?
Зачем оно нужно?
В особенности, зачем оно нужно столь бессмысленным существам, как они? Но Антуанетта - старшая кукла никогда не задавалась глупыми вопросами. Вопросы философии не имели смысла для нее. Она изначально знала ответы. И ни одно утверждение о правде, о нужном, ни о чем-либо еще, не заставило ее переосмыслить свои доводы, заставить принципы изменится. Фи, кукла умерла? Пускай, куклы как фениксы, умирают, чтобы возродится более красивыми, и умирают вновь, и вечность, две вечности, три вечности, бесконечное число бесконечности. А это уже абсурд. Для каждого из них в этом замке свое время. Для нее это время-часы, для Пьеро - века, для Изабеллы секунды, для Фанни - ожидание событий в современном мире, для Тенши - ожидание релиза любимой музыкальной группы. Почему время должно измерятся лишь мерками, данными людьми?
Нет, совсем не то. Почему они решили когда-то, что по их меркам, должна измерятся вечность?
Расплывчатое понятие?
Слишком философское...
Но Антуанетту опять же не волновал этот вопрос, потому что она считала людей глупыми существами.
Из-за своей многогранности и изменам принципам.
Мир менялся, становился другим, индустриализации и потом информация века.
Мир бежит вне ее, а они остаются в своем маленьком раю. Здесь они рождаются и умирают, маленькие куклы - собранные по крупицам из других... Ведь в пустоте не могло ничего появится.
Даже мир возник не с пустого места.
Как глобально.
Ее кто- то позвал, самым аккуратным образом, и только тогда Антуанетта осознала, что в комнате царит легкий аромат сигарет. Ментоловых, терпких, но нежных сигарет. Почему Саша курил их, если был законченным пессимистом? Может быть это была его маленькая надежда на собственное спасение? Хотя какое спасение у мертвого романтика и конченого человека? Он, наверное, ни на что не надеялся. Что за "наверное"? "Наверное" - подобающий ответ для Рыжей королевы. Только точно. Он ни на что не надеялся, по причинам которые были сказаны еще до и после - много раз.

@настроение: Влюбленное

@темы: Сказка, О Реальности, by Izabella, by Antounette

главная